Неточные совпадения
— Да у вас, батюшка Константин Федорович, весь пойдет в дело. Уж эдакого умного
человека во всем свете нельзя сыскать. Ваше
здоровье всяку вещь в место поставит. Так уж прикажите принять.
Может быть, два-три
человека извлекли себе настоящую пользу, да и то оттого, может, что и без того были умны, а прочие ведь только и стараются узнать то, что портит
здоровье, да и выманивает деньги.
— Да вы всегда славились
здоровьем, — сказал председатель, — и покойный ваш батюшка был также крепкий
человек.
Вошел молодой
человек лет двадцати пяти, блещущий
здоровьем, с смеющимися щеками, губами и глазами. Зависть брала смотреть на него.
Осип (принимая деньги).А покорнейше благодарю, сударь. Дай бог вам всякого
здоровья! бедный
человек, помогли ему.
Послышались шаги п мужской голос, потом женский голос и смех, и вслед затем вошли ожидаемые гости: Сафо Штольц и сияющий преизбытком
здоровья молодой
человек, так называемый Васька.
Решившись, с свойственною ему назойливостью, поехать в деревню к женщине, которую он едва знал, которая никогда его не приглашала, но у которой, по собранным сведениям, гостили такие умные и близкие ему
люди, он все-таки робел до мозга костей и, вместо того чтобы произнести заранее затверженные извинения и приветствия, пробормотал какую-то дрянь, что Евдоксия, дескать, Кукшина прислала его узнать о
здоровье Анны Сергеевны и что Аркадий Николаевич тоже ему всегда отзывался с величайшею похвалой…
Вместе с моим французским гувернером m-r Désiré Fleury, добрейшим
человеком (который, впрочем, чуть было навсегда не испортил моего
здоровья, заставляя меня по вечерам пить лекарство Леруа), часто хаживал я в Чаплыгино.
— Вот и это хороший
человек… Не правда ли, Вася, ты хороший
человек? На твое
здоровье!
— Стрешнева — почему? Так это моя девичья фамилия, отец — Павел Стрешнев, театральный плотник. С благоверным супругом моим — разошлась. Это — не
человек, а какой-то вероучитель и не адвокат, а — лекарь, все — о
здоровье, даже по ночам — о
здоровье, тоска! Я чудесно могу жить своим горлом…
Они очень интересовались
здоровьем Марины, спрашивали о ней таинственно и влюбленно и смотрели на Самгина глазами
людей, которые понимают, что он тоже все знает и понимает.
— У них — свои соображения, они
здоровьем подозрительных
людей не интересуются. И книги оказались законные, — продолжал он, снова улыбаясь, — библия, наука, сочинения Тургенева, том четвертый…
— Очень культурный
человек, знаток музыки и замечательный оратор. Вице-президент общества гигиенистов. Ты, конечно, знаешь: здесь так много больных, что нужно очень оберегать
здоровье здоровых.
— И скот прирезали, — добавил Бердников. — Ну, я, однако, не жалуюсь. Будучи стоиком, я говорю: «Бей, но — выучи!» Охо-хо! Нуте-кось, выпьемте шампанского за наше
здоровье! Я, кроме этого безвредного напитка, ничего не дозволяю себе, ограниченный
человек. — Он вылил в свой бокал рюмку коньяка, чокнулся со стаканом Самгина и ласково спросил: — Надоела вам моя болтовня?
Приглаживая щеткой волосы, он протянул Самгину свободную руку, потом, закручивая эспаньолку, спросил о
здоровье и швырнул щетку на подзеркальник, свалив на пол медную пепельницу, щетка упала к ногам толстого
человека с желтым лицом, тот ожидающим взглядом посмотрел на Туробоева, но, ничего не дождавшись, проворчал...
Туробоев пришел вечером в крещеньев день. Уже по тому, как он вошел, не сняв пальто, не отогнув поднятого воротника, и по тому, как иронически нахмурены были его красивые брови, Самгин почувствовал, что
человек этот сейчас скажет что-то необыкновенное и неприятное. Так и случилось. Туробоев любезно спросил о
здоровье, извинился, что не мог прийти, и, вытирая платком отсыревшую, остренькую бородку, сказал...
Месяца три назад хозяйственные дела молодой матери были совсем плохи. Из денег, оставленных Лонгреном, добрая половина ушла на лечение после трудных родов, на заботы о
здоровье новорожденной; наконец потеря небольшой, но необходимой для жизни суммы заставила Мери попросить в долг денег у Меннерса. Меннерс держал трактир, лавку и считался состоятельным
человеком.
Ну, дай Бог ему
здоровья,
человек он был всегда добрый для меня, взял и списал.
Здоровьем он был слаб, это правда, но характером, но сердцем — о нет, это вовсе не столь слабый был
человек, как заключило о нем обвинение.
Полагаю, что имею право догадываться почему: уже неделю как расстроенный в своем
здоровье, сам признавшийся доктору и близким своим, что видит видения, что встречает уже умерших
людей; накануне белой горячки, которая сегодня именно и поразила его, он, внезапно узнав о кончине Смердякова, вдруг составляет себе следующее рассуждение: «
Человек мертв, на него сказать можно, а брата спасу.
— Спешу и лечу. Злоупотребил вашим
здоровьем. Век не забуду, русский
человек говорит вам это, Кузьма Кузьмич, р-русский
человек!
Русский
человек не ставил себе задачей выработать и дисциплинировать личность, он слишком склонен был полагаться на то, что органический коллектив, к которому он принадлежит, за него все сделает для его нравственного
здоровья.
Но ужаснее всего показался ему этот стареющийся и слабый
здоровьем и добрый смотритель, который должен разлучать мать с сыном, отца с дочерью — точно таких же
людей, как он сам и его дети.
Но maman после обеда отвела меня в сторону и сказала, что это ни на что не похоже — девице спрашивать о
здоровье постороннего молодого
человека, еще учителя, «и бог знает, кто он такой!» — прибавила она.
— Не мешайте ему, матушка, — сказал Нил Андреич, — на
здоровье, народ молодой! Так как же вы понимаете
людей, батюшка? — обратился он к Райскому, — это любопытно!
— Ничего, скушает на
здоровье! — продолжал старик, — не ходи раздетая при
людях: здесь не баня!
Выбился в
люди А. М. Корин, но он недолго прожил — прежняя ляпинская жизнь надорвала его
здоровье. Его любили в училище как бывшего ляпинца, выбившегося из таких же, как они сами, теплой любовью любили его. Преклонялись перед корифеями, а его любили так же, как любили и А. С. Степанова. Его мастерская в Училище живописи помещалась во флигельке, направо от ворот с Юшкова переулка.
Нет, теперь еще не знают, что такое настоящее веселье, потому что еще нет такой жизни, какая нужна для него, и нет таких
людей. Только такие
люди могут вполне веселиться и знать весь восторг наслажденья! Как они цветут
здоровьем и силою, как стройны и грациозны они, как энергичны и выразительны их черты! Все они — счастливые красавцы и красавицы, ведущие вольную жизнь труда и наслаждения, — счастливцы, счастливцы!
А здесь: нервы и крепки, как у наших рабочих
людей, и развиты, впечатлительны, как у нас; приготовленность к веселью, здоровая, сильная жажда его, какой нет у нас, какая дается только могучим
здоровьем и физическим трудом, в этих
людях соединяется со всею тонкостью ощущений, какая есть в нас; они имеют все наше нравственное развитие вместе с физическим развитием крепких наших рабочих
людей: понятно, что их веселье, что их наслаждение, их страсть — все живее и сильнее, шире и сладостнее, чем у нас.
Но если этим и было обеспечено
здоровье и прочность мировой основы, и сделалось уже невозможным новое грехопадение со всеми его космическими последствиями, то модальное состояние каждого отдельного
человека по-прежнему остается вверено человеческой свободе.
Хатха йога, изд. «Новый
человек» и др. издания той же серии…]: при
здоровье мы не чувствуем свои глаза, когда они видят, или уши, когда они слышат, или мускулы, когда они движутся, послушные воле, и, напротив, все наши органы дают себя знать в отдельности в случае расстройства.
Не будучи ни так нервно чувствителен, как Шефсбюри, ни так тревожлив за
здоровье друзей, как Гладстон, я нисколько не обеспокоился газетной вестью о болезни
человека, которого вчера видел совершенно здоровым, — конечно, бывают болезни очень быстрые; император Павел, например, хирел недолго, но от апоплексического удара Гарибальди был далек, а если б с ним что и случилось, кто-нибудь из общих друзей дал бы знать.
— Ну, это ничего, свои
люди, сейчас доскажу. Графиня, красивая женщина и еще в цвете лет, подошла к руке и осведомилась о
здоровье, на что Ольга Александровна отвечала, что чувствует себя очень дурно; потом, назвавши меня, прибавила ей...
Великие слова, заключающие в себе целый мир новых отношений между
людьми, — мир
здоровья, мир духа, мир красоты, мир естественно-нравственный и потому нравственно чистый.
Обыкновенно наказывают плетями или розгами всех бегунов без разбора, но уж одно то, что часто побеги от начала до конца поражают своею несообразностью, бессмыслицей, что часто благоразумные, скромные и семейные
люди убегают без одёжи, без хлеба, без цели, без плана, с уверенностью, что их непременно поймают, с риском потерять
здоровье, доверие начальства, свою относительную свободу и иногда даже жалованье, с риском замерзнуть или быть застреленным, — уже одна эта несообразность должна бы подсказывать сахалинским врачам, от которых зависит наказать или не наказать, что во многих случаях они имеют дело не с преступлением, а с болезнью.
Жизнь в общих камерах порабощает и с течением времени перерождает арестанта; инстинкты оседлого
человека, домовитого хозяина, семьянина заглушаются в нем привычками стадной жизни, он теряет
здоровье, старится, слабеет морально, и чем позже он покидает тюрьму, тем больше причин опасаться, что из него выйдет не деятельный, полезный член колонии, а лишь бремя для нее.
Тут был еще один пожилой, важный барин, как будто даже и родственник Лизаветы Прокофьевны, хотя это было решительно несправедливо;
человек, в хорошем чине и звании,
человек богатый и родовой, плотный собою и очень хорошего
здоровья, большой говорун и даже имевший репутацию
человека недовольного (хотя, впрочем, в самом позволительном смысле слова),
человека даже желчного (но и это в нем было приятно), с замашками английских аристократов и с английскими вкусами (относительно, например, кровавого ростбифа, лошадиной упряжи, лакеев и пр.).
Хан распорядился живо — одного астраханца велел повесить, другому нос и уши окорнать, а меня помиловал, дай Бог ему
здоровья, портить
человека рослого не захотел, а выше меня у него никого не было.
Впрочем, это часто случается с
людьми, выбитыми из привычной тридцатилетней колеи: так умирают военные герои, вышедшие в отставку, —
люди несокрушимого
здоровья и железной воли; так сходят быстро со сцены бывшие биржевые дельцы, ушедшие счастливо на покой, но лишенные жгучей прелести риска и азарта; так быстро старятся, опускаются и дряхлеют покинувшие сцену большие артисты…
Сергей Андреич пошел было дальше по набережной, но шагах в пятнадцати от Алексея встретил полного, краснолицего, не старого еще
человека, пышущего
здоровьем и довольством. Одет он был в свежий, как с иголочки, летний наряд из желтоватой бумажной ткани, на голове у него была широкая соломенная шляпа, на шее белоснежная косынка. Борода тщательно выбрита, зато отпущены длинные русые шелковистые бакенбарды. Встретя его, Колышкин остановился.
Добро тому, кто добудет чудные зелья: с перелетом всю жизнь будет счастлив, с зашитым в ладанку корешком ревеньки не утонет, с архилином не бойся ни злого
человека, ни злого духа, сок тирличá отвратит гнев сильных
людей и возведет обладателя своего на верх богатства, почестей и славы; перед спрыг-травой замки и запоры падают, а чудный цвет папоротника принесет счастье, довольство и
здоровье, сокрытые клады откроет, власть над духами даст.
— Винца-то, винца, гости дорогие, — потчевал Патап Максимыч, наливая рюмки. — Хвалиться не стану: добро не свое, покупное, каково — не знаю, а
люди пили, так хвалили. Не знаю, как вам по вкусу придется. Кушайте на
здоровье, Данило Тихоныч.
В десять лет (с начала 60-х годов, когда я стал его видать в публике) он не особенно постарел, и никто бы не мог ожидать, что он будет так мученически страдать. Но в нем и тогда вы сейчас же распознавали
человека, прошедшего через разные болезни. Голос у него был уже слабый, хриплый, прямо показывающий, что он сильно болел горлом. Его долго считали"грудным", и в Риме он жил в конце 50-х годов только для поправления
здоровья.
— Ничего, хороший
человек… — говорил Пантелей, глядя на хутора. — Дай бог
здоровья, славный господин… Варламов-то, Семен Александрыч… На таких
людях, брат, земля держится. Это верно… Петухи еще не поют, а он уж на ногах… Другой бы спал или дома с гостями тары-бары-растабары, а он целый день по степу… Кружится… Этот уж не упустит дела… Не-ет! Это молодчина…
— Ивану Иванычу-то? А я вот сапожки снял и босиком прыгаю. Ножки у меня больные, стуженые, а без сапогов оно выходит слободнее… Слободнее, молодчик… То есть без сапогов-то… Значит, племянник? А он хороший
человек, ничего… Дай бог
здоровья… Ничего… Я про Ивана Иваныча-то… К молокану поехал… О господи, помилуй!
Муж больной, состоятельный
человек, вместо уплаты гонорара, предъявил иск к врачу в 10 000 франков за причиненный якобы вред
здоровью его жены.
Только бы его,
здоровья, — с ним ничего не страшно, никакие испытания; его потерять — значит потерять все; без него нет свободы, нет независимости,
человек становится рабом окружающих
людей и обстановки; оно — высшее и необходимейшее благо, а между тем удержать его так трудно!
Такова была история тех из предлагавшихся новых средств, которые по испытании оказывались негодными. Судьба других новых средств была иная; они выходили из испытания окрепшими и признанными, с точно установленными показаниями и противопоказаниями; и все-таки путь их шел через те же загубленные
здоровья и жизни
людей.
Все виденное и передуманное в последнее время вдруг встало предо мною, и я ужаснулся, до чего
человек не защищен от случайностей, на каком тонком волоске висит всегда его
здоровье.
Ведь для нас все эти
люди — существа совершенно с другой планеты, с которыми у нас нет ничего общего, даже в самом понятии о
здоровье.